Между двух океанов. Самый длинный день.

Как обычно, я находился в центральном посту рядом с вахтенным офицером, чтобы по приборам следить за поведением лодки. Внезапно дифферент увеличился, и лодка пошла на погружение. Штурман, находившийся на вахте, немедленно отдал приказание: Мы пытались выровнять лодку резким увеличением заднего хода с соответствующей перекладкой рулей, но это было сделано слишком поздно. Я бросился в торпедный отсек, где обнаружил, что заело клапан воздушной магистрали для продувания дифферентных цистерн. Казалось, никакая сила не могла сдвинуть его с места. А лодка продолжала погружаться. Опасность возрастала, так как увеличивалось давление воды. Не знаю почему, но это знакомство не было мною забыто на другой день, как множество ему подобных. Наоборот, оно укрепилось и вскоре перешло в довольно тесную дружбу. Винцерс был французом, наружность его была приятна. Общий стол в гостиницах, курортных столовых, ресторанах и т. Вход Войти на сайт Я забыл пароль Войти. Георгий Иванов Приключение по дороге в Бомбей Глава первая Познал радости и трудности морской службы истинную цену морскому товариществу. И вот наступила минута расставания с кораблем, который стал мне и школой жизни, и родным домом. Напоследок обошел все отсеки, покурил с товарищами на мостике. Еще вчера тебя огорчали и трудности службы, и казавшаяся подчас чрезмерной требовательность начальников, и невозможность распоряжаться собой, как тебе захочется. А сейчас вдруг понял, что это были лучшие годы, что именно здесь, на корабле, я нашел чудесных друзей, память о которых сохраню до конца дней своих, и всегда буду благодарен командирам, под началом которых мы прошли превосходную школу жизни. И мы, отслужившие срок, расставались с кораблем и товарищами, не скрывая волнения и грусти. Я вернулся в родную Москву, поступил на завод, женился. Но короткими были покой и счастье. Я, как и многие другие, побежал в военкомат. Только 19 августа мне вручили повестку о мобилизации. На другой день я уже оказался в воинском лагере в одном из подмосковных поселков, куда были собраны многие моряки, призванные из запаса. Бестолковщина и неразбериха царили в лагере. Нас несколько раз переписывали, разбивали на группы по месту прежней службы, по флотским специальностям, а потом остригли наголо тупыми машинками и одели в красноармейское обмундирование. В лагере встретил нескольких знакомых по Тихоокеанскому флоту подводников. После переодевания я еле разыскал их в толчее - так меняет форма внешность человека. На всякий случай решили держаться вместе. Начали нас перегонять из лагеря в лагерь. Думали, что направят под Вязьму, где в то время шли тяжелые бои, а оказались в тыловом городе. Возмущению нашему не было предела. Стали донимать комиссара батальона насчет нашей дальнейшей судьбы. Но тот и сам не знал, что нас ожидает. Утешение было слабое, тем более что в то горькое время не мы гнали фашистов, а они теснили нашу армию, и бои разгорались на подступах к Москве.

Мы каждое утро собирались под динамиком, прибитым на сосне, слушали нерадостные вести с фронтов и ломали голову: Пока лее нас никуда не бросали, а чтобы занять чем-нибудь, выдавали одну учебную винтовку на отделение, и мы, уже не новички в военном деле, проходили "одиночную подготовку молодого бойца", хотя никак не могли понять, кому нужны в такую суровую годину строевая подготовка и все эти ружейные артикулы. Но вот в середине сентября на одной из вечерних поверок назвали наши фамилии и приказали с утра рассчитаться с лагерем и быть готовыми к отъезду. Через несколько дней мы оказались во флотском полуэкипаже, где нас наспех переодели в потрепанное, как говорят, бывшее в употреблении, флотское рабочее обмундирование а в аттестатах значащееся новым и направили в дивизион подводных лодок. Но не подумайте, что это было на берегу океана. Мы по-прежнему находились далеко и от фронта, и от моря. Нас троих электриков Анатолия Тихонова, Ануфрия Мозолькова и меня - назначили на новую подводную лодку "С". Я, назначенный старшиной группы электриков, немало удивился тому, что Мозольков - подводник. С виду это совсем неказистый и чудаковатый парень. За свои эксцентрические выходки он уже в лагере успел получить не одно замечание.

Вскоре наша лодка вышла

И такой разгильдяй попал ко мне в подчинение Но все мои опасения были напрасными. Это оказался хороший товарищ и толковый специалист. Чудачества в лагере были его наивной уловкой: Экипаж ее только комплектовался. Люди собрались разные - и просоленные моряки, и зеленая молодежь. Встретил я здесь главного старшину Николая Петровича Карпова, с которым мы познакомились еще в бригаде подводных лодок на Тихом океане. Уроженец промышленного Урала, в молодости работавший на металлургическом заводе, Карпов был исключительно трудолюбив и настойчив. Одна беда - вспыльчив. Чуть что - в такую ругань пустится, уши вянут. Часто влетало ему за это. Но специалист был первоклассный, и ему прощали многое. Одновременно с нами прибыл на лодку после окончания курсов старшин боцман старшина 1-й статьи Дмитрий Васильев, мой ровесник, прослуживший срочную на Балтике. Был он хмур, молчалив и, как уже знает читатель, поразительно скуп, когда речь шла о казенном имуществе свое все отдаст без звука! Вначале нас обижала его угрюмость и нелюдимость, пока мы не узнали, что это у него от горя: Командира корабля не было: Главенствовал на лодке помощник командира старший лейтенант Степан Степанович Калибров, бывший моряк торгового флота, энергичный и распорядительный офицер. Он многое сделал для быстрого сколачивания экипажа. Сразу полюбился нам комиссар лодки Федор Иванович Некрасов. Душевный и рассудительный, он был близок к людям, знал их думы и настроения. Мы видели в нем нашего брата-матроса когда-то Некрасов служил комендором на балтийском линкоре "Марат" и шли к нему со всеми своими радостями и горестями. Многим горячим головам, рвавшимся на фронт, Федор Иванович сумел втолковать, что здесь, на лодке, они нужнее. Штурман лейтенант Николаи Ильич Кабанов был не по годам серьезен и замкнут. Мы уважали его и побаивались. Полной противоположностью ему был минер лейтенант Георгий Цветков - веселый и жизнерадостный юноша с румяным открытым лицом, певец и музыкант. На досуге он всегда был среди матросов, первый заводила и запевала. Группой движения командовал инженер-лейтенант Михаил Николаевич Коломиец. Работалось с ним легко интересно. Он умел ценить труд подчиненных, а если нужно, сам брал инструмент и работал вместе с матросами. Мы все любили его. И наконец, на лодке был еще доктор - военфельдшер Анатолий Яковлевич Сотников, томившийся от отсутствия настоящей врачебной практики. Подводники народ здоровый, к доктору обращаются редко, и Анатолию Яковлевичу приходится всю свою неистощимую энергию переключать на чисто интендантскую деятельность заниматься продуктами, работой пищеблока, финансами.

Знакомлюсь со своими подчиненными. Их у меня пока пятеро. Самые опытные командир отделения Анатолий Тихонов, старшие краснофлотцы Ануфрий Мозольков и Александр Волков этот до перевода на строящуюся лодку год прослужил на Балтике. Аркадий Комков и Алексей Клунко его вскоре отправили на сухопутный фронт пришли сразу из учебного отряда, моря еще не видели и о службе на лодках имеют пока лишь смутное, чисто теоретическое представление. На самом деле на лодку нас первое время даже не пускали. Мы изучали правила ухода за аккумуляторными батареями, осваивали управление главными электромоторами и другими агрегатами, расположившись Потом мы получили пропуска на завод и начали знакомиться с нашим кораблем. Лодка была новой, никто из нас не служил на таких. И мы без конца лазали по ее отсекам, трюмам и надстройкам. Набор корпуса изучали на стапелях, где только начиналось строительство других лодок этого типа. Нашими учителями помимо инженер-лейтенанта Коломийца, нашего старшины трюмных Андрея Еремина и старшины трюмных с соседней лодки "С" Владимира Уласевича были заводские мастера и рабочие. С их помощью мы быстро изучили устройство корабля. Лодка стояла в заводском затоне почти готовая. Оставалось, как говорится, только подобрать "кончики". Но дело это оказалось далеко не легким, оно потребовало от нас уйму времени, труда и находчивости. На заводе пробыли недолго. Шел октябрь года. Гитлеровцы наступали на Москву. Их армии продвинулись далеко в глубь нашей страны. Фронт придвинулся близко к заводу. И нам пришлось спешить изо всех сил. Еще немного - и реки станут. Пути на Балтику и на Север отрезаны противником и осенним мелководьем.

вскоре наша лодка

Пришлось довольствоваться другим водоемом. Там и начали "отрабатывать" свой корабль. На не отапливаемой лодке страшно холодно. Ложась спать, мы укрывались "всем аттестатом", а боцман Васильев по утрам умывался не снимая шинели. Последующие события повергли всех в уныние. Приказали снять оба перископа и аккумуляторную батарею. Их отправили на действующий флот. Это значило, что нам принимать участие в боевых действиях не придется еще долго. В довершение всех бед от нас отозвали всех заводских специалистов. Теперь уже официально достройка лодки была прекращена. Совсем мы повесили голову. Посылали командованию рапорты с просьбой послать на фронт. А вскоре вернулись рабочие. Вместе с ними мы с жаром принялись за дело. Прибыли и новые моряки. В нашу группу пришел Анатолий Панцов. Вскоре экипаж был укомплектован почти полностью. Прибыл и новый командир лодки капитан-лейтенант Михаил Иванович Никифоров, старый моряк Совторгфлота, переквалифицировавшийся на подводника. На все лодки дивизиона выделили одну аккумуляторную батарею, снятую со "щуки". Ее-то и стали по очереди устанавливать на лодки, чтобы произвести швартовые и ходовые испытания. Батарея была маломощной и слишком легкой для лодок нашего типа. Недостающий вес восполнялся чугунными чушками, которые мы укладывали в аккумуляторные ямы. В середине года очередь дошла и до нашей лодки. Погрузили и смонтировали батарею, испытали механизмы сначала у стенки, а затем и на ходу. Отсутствовал хозяин совсем недолго, а когда вернулся, увидел свою жену лежащей на полу. На её груди сидел Собачкин и, пытаясь задушить хозяйку, кричал, что она фашистская сволочь и в войну перебила всех его детей. Как Вове удалось повалить женщину, которая была выше и массивнее его? Как у него, холостяка, родившегося году в шестидесятом, могли быть дети во время войны? В те минуты эти вопросы не интересовали никого. Хозяин попытался освободить свою жену, но это не удалось. Тогда он стукнул Собачкина сковородкой по голове. Удар не свалил разъярённого Вову, а поднял на ноги, после чего на полу оказался уже хозяин квартиры. Однажды в сияющее солнечное утро я стоял, прислонившись к низкой каменной стене, служившей оградой маленькой деревенской церкви, и курил, погруженный в спокойное, счастливое созерцание.

вскоре наша лодка

Моим глазам представлялась очаровательная мирная картина: Это был чудесный пейзаж. От него веяло нежностью и поэзией. Я чувствовал, что становлюсь добрым и благородным. Я чувствовал, что готов отречься от зла и греха. Я поселюсь здесь, и меня осенит благодать, и жизнь моя будет прекрасной и достойной хвалы, и я состарюсь, и меня украсят почтенные седины, и тому подобное. И в эту минуту я простил своим родным и друзьям их прегрешения и благословил их. Они не знали, что я их благословил. Они продолжали идти по стезе порока, не ведая того, какое добро я творю для них в этом далеком мирном селенье. Но все-таки я творил для них добро и считал, что должен уведомить их о том, что сотворил добро, ибо я желал осчастливить их. Вот какие высокие и гуманные размышления переполняли мою душу и переливались через край, когда вдруг меня вывел из задумчивости чей-то пронзительный пискливый голос:. Я оглянулся и увидел лысого старикашку, который торопливо ковылял по кладбищу, направляясь ко мне. В его руке была гигантская связка ключей, которые громыхали при каждом его шага. Величественным мановением руки я велел ему удалиться, но он тем не менее приближался, истошно крича:. Я, видите ли, прихрамываю. Да, старость не радость, сэр! Идите за мной, сэр". Уходите, вы меня отвлекаете. Моя душа - средоточие великих и благородных помыслов, и я не желаю рассеиваться, ибо ощущаю благодать. Не вертитесь тут под ногами и не выводите меня из себя, разгоняя мои лучшие чувства дурацкой болтовней об этих идиотских памятниках. Убирайтесь, и если кто-нибудь не слишком дорого возьмет за то, чтобы вас похоронить, - я оплачу половину расходов". Старик на мгновение растерялся. Он протер глаза и воззрился на меня. С виду я был человек как человек. Он ничего не понимал. К чему это мне? У нас есть свои семейные памятники. Памятник дяде Поджеру на кладбища Кенсэл-Грин - гордость всего прихода. В его составе я участвовал в двух интереснейших автономках, в Южную Атлантику и в Северный Ледовитый океан. Новая лодка тогда только-только пришла в родную базу. Впрочем, родной эта база ещё почти ни для кого не была: Чем было заняться офицерам и мичманам после службы? Мало кого из подводников в такой обстановке тянет осваивать, скажем, игру на скрипке, фортепиано или украшать свой досуг чтением высокой поэзии. Когда на душе и в природе холодно и пасмурно, обычным людям доступнее и привычнее просто взять и напиться. Старший помощник командира, который тогда тоже жил в казарме, как и большая часть экипажа, хорошо владел обстановкой. Он знал, среди прочих премудростей, одно нехитрое правило: Конечно, пить в казарме, при матросах, - последнее дело, поэтому старпом решил перенести это серьёзное мероприятие в городок. Вечером, когда суточный план был выполнен соответственно, и транспорт между городком и Большой Лопаткой уже перестал ходитьстарпом построил экипаж и повёл его по дороге в городок.

Во главе строя шёл мичман, начальник секретной части, играл на гармошке русские плясовые мелодии. Под музыку, далеко разносившуюся в свежем морозном воздухе, шагалось легко и весело. Большей части экипажа было тогда ещё далеко до тридцати лет. Всё было организовано на высочайшем уровне: За одним столом отмечал свой день рождения контр-адмирал, командир нашей дивизии, а за другим праздновали что-то подводники из моего экипажа, преимущественно, мичманы. Положив руку на адмиральский погон и преданно глядя начальнику в глаза, мичман сказал: А я вот у тебя служу! А кто это там, за твоим столом? Что за козёл рядом с тобой сидит? Ты только скажи, если надо, мы ему п У адмирала от природы было хорошее чувство юмора, к тому же, в тот вечер портить настроение ни себе, ни людям он не хотел. Комдив улыбнулся и ответил: Когда надо будет, я тебе скажу. Если он только начнёт против тебя рыпаться - мы ему сразу таких п И старпом молодцом был, и народ на нашем корабле хороший подобрался. Перекурили, убедились, что никого не потеряли, и строем пошли обратно, в Большую Лопатку. Проходя через площадь перед Домом офицеров, увидели громадное и безобразное чучело что-то типа Бабы Ягисооружённое для предстоящего праздника Проводов русской зимы. Чучело как раз и должно было символизироать зиму. Оно было специально сделано из горючих материалов, потому что, в соответствии с традицией, его во время праздника надо было сжечь.

Book: В отсеках тишина

Таким образом, северяне намекали зиме, что пора уходить - календарная весна-то уже не за горами! Неприятный и злобный вид Зимы выпившим подводникам не понравился, кто-то подбежал к ней и чиркнул зажигалкой. Дальше снова шли в кромешной тьме под звуки гармошки. Периодически люди оглядывались назад и радовались отблескам огня возле Дома офицеров: По прибытии на корабль, старпом объявил учебную тревогу для того, чтобы народ прочувствовал, куда они сейчас пришли. Стоять он уже не мог, поэтому его посадили на палубу спиной к перископу, чтобы не заваливался. Мимо кнопочек гармошки его пальцы, тем не менее, почти не промахивались! Раз уж сыграли тревогу, заодно и провели прямо у пирса корабельное боевое учение по организации погружения. Все действия выполнялись условно, ведь не зря были поданы команды: Сигналы колоколо-ревунной сигнализации не исполнять! Буду рад, если это - только байка. Жизнь а иногда и смерть доказали, что пьяный человек на корабле опасен и для себя, и для других. А вот то, что наш экипаж был действительно лихим и великолепно подготовленным - с удовольствием подтверждаю!

  • Катушки для карпа с байтранером
  • Налим видео ютуб
  • Беглицкая коса рыбалка
  • Что такое удилище телескопическое без колец
  • Был он невысокого роста, но плотного телосложения. Когда паренёк тихим голосом трогательно рассказывал о своей маме, моргая большими задумчивыми глазами, все женщины умилялись. Такую же реакцию у них вызывала и фамилия лейтенанта не слишком сильно погрешу против истины, если назову его Собачкиным. Однажды, в июньский полдень или года, Володя встретил другого лейтенанта, своего однокашника. Ребята вспомнили, что на днях была первая годовщина их выпуска из училища, и решили как следует отметить это событие. Оба приобрели по полноценной бутылке. Покопавшись в памяти, чем же следует закусывать этот благородный напиток, ребята купили один лимон. Оба были холостяками, горячих и холодных блюд для пирушки готовить было некому, поэтому одним-единственным лимоном на двоих под две бутылки вся их закуска и ограничилась. Вряд ли кто-то из молодых людей помнит, как проходило застолье, и был ли выпит весь коньяк. Позже, когда они пошли гулять, и Вовин друг на секунду отвлёкся, Собачкин внезапно исчез. Скорее всего, он юркнул в ближайший подъезд - куда бы ещё он успел добежать за это время? Где-то на верхней лестничной площадке раздались крики и удары. А происходило там, как позднее выяснилось, вот что. Оказавшись в подъезде, Вова уверенно поднялся на самый верх, как будто это было запланировано им заранее. Там он увидел открытую дверь - пока хозяйка хлопотала на кухне, её муж пошёл за сковородкой к соседям. Вова решительно вошёл в квартиру, хотя он там ещё никогда не бывал и до этого случая с людьми, живущими в ней, не был знаком. Отсутствовал хозяин совсем недолго, а когда вернулся, увидел свою жену лежащей на полу. На её груди сидел Собачкин и, пытаясь задушить хозяйку, кричал, что она фашистская сволочь и в войну перебила всех его детей. Как Вове удалось повалить женщину, которая была выше и массивнее его? Как у него, холостяка, родившегося году в шестидесятом, могли быть дети во время войны? В те минуты эти вопросы не интересовали никого. Хозяин попытался освободить свою жену, но это не удалось. Тогда он стукнул Собачкина сковородкой по голове. Удар не свалил разъярённого Вову, а поднял на ноги, после чего на полу оказался уже хозяин квартиры. Соседи, услышавшие шум драки, вызвали патруль. Пять или шесть взрослых и крепких мужчин ничего не могли сделать с буйствующим Собачкиным. Откуда у Вовы оказалась эта звериная сила, ведь спортом он не занимался? Кто-то, после безуспешной борьбы, догадался, наконец, что эту траекторию быстро вращающегося тела можно скорректировать. Вова покинул пределы квартиры и покатился вниз по лестнице, вот там его поймали и скрутили. До появления в нашей стране мобильных телефонов было ещё лет пятнадцать, тем не менее, по дороге в военную комендатуру Собачкин сообщил всем тем, кто над ним так долго измывался, что он только что позвонил в Москву, Министру обороны СССР, и все его мучители уже уволены из Вооружённых Сил. После вытрезвления Володя не помнил ничего. Он искренне раскаялся в содеянном и добровольно возместил весь причинённый им материальный ущерб.

    Хозяева квартиры оказались людьми незлопамятными, да ещё и с хорошим чувством юмора. Собачкина простили, уголовное дело на него заведено не было. Вскоре наша лодка ушла в ремонт. Володя продолжил совершать свои подвиги уже вдали от родной базы. Следует отметить, что в городе, где главным предприятием был судоремонтный завод, появление перед честной публикой пьяного подводника не было чем-то чрезвычайным. Это ж как надо было нализаться, чтоб в таких условиях патруль обратил на тебя внимание! Несмотря на высокий градус, при очередном осмотре ближнего горизонта Володя обнаружил патруль, осуществлявший нескрытное слежение за ним. Сообразив, что запахло жареным, Собачкин произвёл отрыв от слежения с имитацией применения оружия. Патруль последовал его примеру: Собачкин тут же вскочил, кубарем скатился под горку и, чудом миновав проходную, скрылся на территории завода.

    Наверное, личный состав патруля долго матерился, увидев в сугробе вместо гранаты бутылку с коньяком. А может быть, и нет. Повезло в тот раз Вове: Правда, довольно скоро он всё-таки нарвался на охрану завода. Володя захотел покататься и залез на железного коня. Сзади раздался грозный окрик - это подал голос милиционер, хозяин велосипеда. Испугавшись, Вова нажал на педали, что было сил, но далеко не уехал - во что-то врезался и рухнул на бетон. После этого Собачкин попытался убегать, волоча за собой изуродованный велосипед, в цепь которого попала штанина. От хозяина велосипеда Вове хорошо тогда досталось. Угон транспортного средства, да ещё и попытка скрыться с места преступления. Жаль, до Собачкина так и не дошло, что пить ему противопоказано в принципе. Летом, как известно, солнце на Севере круглые сутки над горизонтом. Это может нарушить биоритмы даже у трезвенников. А уж если пить… Вот Собачкин вышел на прогулку. Несмотря на два часа ночи, светило солнце. Проходя мимо почты, Володя, видимо, подумал, что надо позвонить маме. Входная дверь оказалась закрытой, тогда Собачкин решил попасть в зал через витринное стекло. Вот там-то он и застрял. Врачам с большим трудом удалось спасти Володю, получившего многочисленные глубокие порезы и умиравшего от большой потери крови. Вскоре после этого наш Вова был уволен в запас. С тех пор я ничего о нём больше не слышал. Хочется надеяться, что он жив, не пьёт и больше не попадает в такие истории. У ксв был хищный силуэт боевого корабля, вот только вместо противолодочного вооружения на нём стоял целый частокол антенн. В те дни, о которых я пишу, ксв уже доживали свой век использовались, в основном, как посыльные катера. Однажды, когда я учился в девятом классе, мне на таком корабле довелось возвращаться из родной Оленьей губы, где я побывал уже в качестве гостя, в Североморск, где теперь был мой дом. Старшим на борту был командир ракетной подводной лодки, капитан 1 ранга, который с мостика не сходил, но, доверяя опытному командиру ксв, в его действия по управлению кораблём не вмешивался. Я тоже стоял на мостике, пользуясь тем, что меня оттуда не прогоняли. Выглядело это все крайне тоскливо. Немного порадовал десертный арбуз. На сей раз, его можно было съесть вдумчиво и с удовольствием, не сражаясь с мухами за каждый кусочек. Этот обед нанес последний сокрушительный удар по нашим представлениям о гигиене — оказывается, посуду полоскали прямо в забортной водичке или вовсе "на борту" - в той воде, что не успели вычерпатьтам же мыли овощи к столу.

    Причем, их сперва чистили от кожицы, резали, споласкивали в таком виде в реке и подавали. Всех посетила одна и та же мысль — а чего бы, при таком раскладе, нам и не искупаться? Вода теплая, всосали мы её за обедом, видать, не мало, руки помыли… Можно и макнуться. Чем дальше плыли — тем сильнее хотелось: Но уж если поймал — вжик…, и больше не мужик: Поразмыслив, мы с Андреем решили от купания воздержаться. Вскоре состоялась первая высадка на берег в деревеньке народа бозо. Жители деревни толпились у реки в ожидании гостей и подарков. Деревушка была маленькая и неопрятненькая. Узкая скользкая глиняная "набережная" и вдоль неё — несколько дворов. Стоило выйти из лодки, как вокруг нас сомкнулось плотное кольцо из туземцев. Дети, подростки, женщины громко кричали и тянули к нам руки. Возможно, это у них приветствие такое. Но мне и Таньке почему-то стало не по себе….

    вскоре наша лодка

    Авангард в лице Командора, Андрея, Вовы и Фарида двинулся по "набережной" вглубь деревни. Все жители ринулись за ними, подхватив и нас с Татьяной. Дети летели впереди, спотыкались и соскальзывали по глине в воду. Выбирались, дрались, толкались и опять плюхались в грязь.

    вскоре наша лодка

    Дорожка, местами не шире полуметра, превратилась в непролазное месиво. Мы с Танькой тихонько продвигались вперед, прижавшись спинами к стенам домов. Попав в маленький дворик, доверху набитый селянами, мы попытались осмотреться. Быт был нехитрым и более чем скромным. Во дворе на жаровне коптилась рыбка — маленькие сомики скрученные в колечки. Сомики были разложены на углях и сверху прикрыты тростниковой циновкой. Пахли они аппетитно, вся гадость от раскаленных углей теоретически должна была помереть, рис уже осточертел — надо попробовать тем более, что в дорожном холодильнике ждало своего часа холодное пиво ;о. Нафотографировавшись вволю, мы повернули назад. Толпа, вожделеющая "кадо", на узкой скользкой "набережной" - аттракцион не для слабонервных. Доброму Михаилу пришло в голову отблагодарить фотомоделей конфетами. Волна орущих ребятишек сомкнулась, поглотив Михал Василича целиком, а когда отхлынула — наш добрый самаритянин, неосторожно вышедший на прогулку в белых штанах, был с головы до пят уделан грязными отпечатками детских ладошек. Штаны тоже спасли, хорошенько отстирав их вечером в Нигере. Вернувшись в лодку, я вздохнула с облегчением. Уж очень гостеприимными оказались местные жители - думала, порвут на британский флаг! Рыбкой затоварились в другой деревеньке. Здесь было и места побольше, и народ не такой шумный. Занимались спокойно своими делами — стирали, купали детей, мыли посуду. Все детишки сбежались к реке и начали демонстративно умываться. Они не терли лица руками, а усиленно водили мордашками по совершенно неподвижным ладоням. Уж не знаю, что это должно было символизировать, но выглядело уморительно. И вот - рыбка на борту, пиво на столе. Радовались мы не долго. Есть в сомиках оказалось нечего, да и напоминали они скорее рыбные чипсы, чем копченую рыбу. Остаток дня компания провела в ленивом ничегонеделании на крыше лодки.

    вскоре наша лодка

    Как-то незаметно наша пинаса из реки попала в настоящее море - это озеро Дебо озеро Луны. Берегов не видно, кругом вода, вода и только вода. В следующий момент я уже в центральном посту. Лодка резко кренится на правый борт, почти ложится на борт, но крен отходит к нулю, затем опять ложится на борт Цистерны главного балласта правого борта, за исключением прочных цистерн, уравнительной и быстрой, разбиты и заполнены.

    ЗАПАДНАЯ АФРИКА - ЛИЦОМ К ЛИЦУ. Глава четвертая. Чуден Нигер при тихой погоде (Авт. Natashik)

    Жду рывка буксирного конца В отсеках, по существу, замечаний нет. В этот момент из динамика радиосвязи с РКР голос комдива. Оказывается, на борту РКР, на наше счастье, не удержали буксирный конец, он ушел в воду и теперь волочится где-то по дну, свисая с борта лодки, скорее всего, с правого борта, еще больше креня ее на правый борт. Тем временем поддуваем воздухом высокого давления цистерны правого борта, осушаем насосом уравнительную цистерну и другие вспомогательные цистерны правого борта. Крен на правый борт на время уменьшился. Но на ВВД долго не продержишься. Принимаем решение пустить дизель на постоянное продувание главного балласта. Это поможет поддерживать постоянно воздушную подушку в наших бескингстонных СГБ. Оказывается, в потоке первых команд, когда я скатился в центральный пост, я умудрился скомандовать: Качка от 0 до 45 градусов на правый борт. Неудобно, но жить можно. Левый мотор работает средним на задний ход, корма удерживается против волны. Аварийное положение подводной лодки усугубилось, но не катастрофа. Вдруг опять голос капитана 1 ранга Корбана: Предлагаю оставить нас в покое. Доложил обстоятельно обстановку на борту лодки. Подтвердил намерение до рассвета удерживаться на месте, работая мотором назад, подзарядить аккумуляторную батарею и пополнить ВВД, утром осмотреться и, если погода стихнет, запросить буксир из базы, так как до родной базы осталось менее пяти миль. Утром полнейший штиль, яркое солнце, чистое синее небо, полная видимость. На спокойной воде изуродованная лодка с креном на правый борт около 20 градусов, на рубке толстый слой льда, с правого борта под воду уходит толстый буксирный трос, слева — оборванная леерная антенна. Вскоре из базы подошел буксир с командиром нашей бригады подводных лодок капитаном 1 ранга Н. По его команде спрямили крен, заполнив цистерны главного балласта левого борта, практически перейдя в позиционное положение: Наше путешествие день за днем тянулось так благополучно, что стало даже надоедать своей однообразностью мне, жаждавшему приключений и моему новому другу, прирожденному холерику, не выносившему топтания на одном месте, как он сам выражался. Капитан Смитфельд, очень милый господин, лет под пятьдесят, с рыжими баками и вставными зубами, очень еще бравый и бодрый, говорил, что редко приходится плавать при столь благоприятных условиях и что, если погода не изменится, то мы приедем в Бомбей значительно раньше обычного.

    Однажды ночью я проснулся от глухого и продолжительного треска, раздавшегося, как мне казалось, прямо над моей головой.

     

    как привязать кормушку к леске для фидера

    Платная рыбалка в Подмосковье © 2011 Все права защищены. Копирование информации без письменного разрешения и гиперссылки на источник запрещено.

    рыболовная сумка хсн